Пудожский район Республики Карелия — это уникальный этнографический регион, где веками сохранялись архаичные слои русской традиционной культуры․ Находясь на стыке поземельных путей и водных путей (реки Водла, Онежское озеро), этот край стал местом концентрации старобрядческих общин, богатейших фольклорных традиций и, что особенно важно для этнографии, магических практик народного целительства․ Статья посвящена феномену знахарства в Пудожье, опираясь на материалы полевых экспедиций Карельского научного центра РАН (ранее КНИИ, КНИИК, ИЯЛИ), проведенных с 1930-х по 1970-е годы․
Историко-этнографический контекст: Пудожье как «хранилище» традиций
С момента создания в 1930 году Карельского научно-исследовательского института (КНИИ) одной из приоритетных задач ученых была фиксация устного народного творчества․ В первые два десятилетия существования института не менее 15 крупных экспедиций побывали в Пудожском районе․ Ученые (М․ А․ Иванова, А․ Антипова, Г․ Н․ Парилова, Е․ А․ Белованова, С․ М․ Лойтер и многие другие) работали в таких крупных населенных пунктах, как деревня Семеново (река Шале/Водла), поселок Водла и окрестностях․
Именно благодаря этим экспедициям нам известны имена конкретных носителей магических знаний — людей, которых в местной традиции называли «знахарями», «знахарками», «заговорщиками» или «бабами-заговорщицами»․ Их деятельность не была чем-то мистическим в современном понимании — это была неотъемлемая часть быта, система помощи сообществу в вопросах здоровья, быта, защиты от «порчи» и «сглаза», тесно переплетенная с православной риторикой и дохристианскими представлениями․
Знахарь В․ Н․ Исаева: магические практики поселка Водла
Одним из самых ярких и задокументированных фигур является В․ Н․ Исаева из поселка Водла․ Материалы о ее практиках были проанализированы кандидатом исторических наук Константином Кузьмичем Логинымым (сектор этнологии ИЯЛИ КарНЦ РАН) и опубликованы в «Научном альманахе» (Традиционная культура)․
Особенности практики В․ Н․ Исаевой
- Жанровое разнообразие: Репертуар знахарки включал заговоры от самых разных недугов: лихоманки, судорог, зубной боли, грыжи, страха, «сглаза», порчи, а также заговоры на успешное дело, охоту, рыболовство․
- Синкретизм веры: Тексты заговоров демонстрируют глубокий синкретизм: обращения к Богу, Пресвятой Богородику, святым (Николаю Чудотворцу, Великомученице Параскеве Пятнице, пророку Илии) соседствуют с обращениями к силам природы (Солнцу, Луне, Ветру, Земле-матушке) и мифическим персонажами․
- Ритуальные действия: Заговор всегда сопровождался специфическими манипуляциями: «сдуванием», перекрещиванием, использованием воды, трав, ниток, хлеба, яиц, пепла․ Важную роль играла «заговорная» посуда и время суток (рассвет, закат, полночь)․
- Трансмиссия знаний: Как и принято в традиции, дар заговорщичества передавался по наследству (часто по женской линии: бабучка — внучка, тетя — племянница) или «учился» у старших мастеров․ В․ Н․ Исаева выступала как профессиональный знахарь, к которому обращались жители поселка и прилегающих деревень․
Изучение заговоров Исаевой позволяет восстановить картину «болезненности» традиционного общества: что именно тревожило крестьян (детская смертность, женские роды, мужские травмы при охоте/лесозаготовках, эпизоотии скота) и как магическая практика компенсировала отсутствие доступной медицинской помощи․
Деревня Семеново: знахарство в контексте сказочной традиции
Деревня Семеново Пудожского района стала легендарной для фольклористов благодаря невероятной плотности талантливых сказителей (Ф․ А․ Конашков, А․ М․ Пашкова, И․ П․ Савинкова, Е․ С․ Журавлева, К․ Е․ Тарасова и др․)․ Однако материалы экспедиций 1930–1970-х гг․, собранные в 6 коллекциях Научного архива КарНЦ РАН (№ 6, 7, 11, 12, 15, 92), показывают, что многие из этих людей были не только художниками слова, но и практикующими знахарями․
Ирина Павловна Савинкова (1878 г․ р․) — ключевая фигура
И․ П․ Савинкова, замужняя женщина, овдовевшая в 36 лет с тремя дочерьми на руках, была феноменальной носительницей традиции․ Собиратели (Е․ А․ Белованова, С․ М․ Лойтер и студенты КГПИ) фиксировали у нее колоссальный репертуар:
- Былины, духовные стихи, частушки, пословицы․
- Загадки, заговоры, заклинания (прямо указано в анкете собирателей)․
- Сказки всех жанров (более 20 волшебных сюжетов по СУС)․
Сама Савинкова отмечала: «Сказки слышала от нищих, цыган, бабушек, а потом сама рассказывала детям и на вечерках девушкам»․ Важно, что в традиционной культуре сказание сказок и заговорщичество часто принадлежали одной сфере, сфере «тайного», «ведунского» знания, владения словом, обладающим магической силой․ Сказка о «Знахарь» (сюжет СУС 1641) была записана именно от И․ П․ Савиновой (1938 г․) и позже от А․ И․ Репиной (1972 г․), что подтверждает актуальность этого образа в местном фольклоре․
Анна Михайловна Пашкова (вопленица и былинная певица)
Принятая в Союз писателей СССР в 1939 г․, А․ М․ Пашкова усвоила фольклор у нищего Абросима Куплянского и родственников․ В ее биографии отмечается, что муж не любил ее «балования» фольклором, и она исполняла произведения на посиделках․ Учитывая, что нищие и странники были традиционными носителями и распространителями заговоров и апокрифических легенд, контакт Пашковой с Абросимом Куплянским мог включать передачу не только сказочного, но и магического репертуара․
Другие носители: Клавдия Ефимовна Тарасова, Меланья Ивановна Шевцова, Анна Ильинична Репина
В 1972 г․ экспедиция С․ М․ Лойтера записала у этих исполнительниц сказки, включая сюжетные типы, связанные с магией (СУС 706 «Безручка» — контаминация с «Чудесными детьми» и «Волшебным зеркальцем», СУС 563 «Чудесные дары»)․ Запись сказки «Знахарь» от А․ И․ Репиной в 1972 г․ свидетельствует о живучести темы в семеновской традиции на протяжении десятилетий․
Жанр заговора в системе пудожских магических практик
Анализ материалов с Водлы (Исаева) и Семеново (Савинкова и др․) позволяет выделить специфику пудожского заговора:
- Каноничность формул: Начало («В начале было Слово․․․», «Иисус ходил по морю․․․») и конец («Аминь», «Ключ, замок, язык, запечатлено») строго регламентированы․
- Мифопоэтический образ мышления: Болезнь олицетворяется (Лихоманка, 12 сестер/девиц, Чуме — корова/дева), с ней ведутся переговоры, ее изгоняют в далекие края («на камень Алатырь», «в синее море», «под дуб закаленный»)․
- Апокрифические мотивы: Широкое использование мотивов из апокрифических сказаний (о Соломоне и Китове, о Плотине, о рождении Божьей Матери) как авторитетных прецедентов магического действия․
- Материальные компоненты: Вода (ключевая, проточная, «немолченная»), трава (собранная в определенные праздники — Ивана Купала, Троицу), воск, пчелиный мед, хлеб, соль, нить (красная, шерстяная), предметы пациента (одежда, волосы, ногти)․
- Функциональная универсальность: Один и тот же знахарь лечил и людей, и скот, и «снимал» порчу с дома/двора, и заговаривал на улов/удой․
Сказка о «Знахарь» (СУС 1641) как этнографический источник
Тот факт, что сюжет СУС 1641 «Знахарь» (анекдотический/новеллистический тип) был зафиксирован в Семеново у двух разных исполнительниц (И․ П․ Савиновой в 1938 г․ и А․ И․ Репиной в 1972 г․) с интервалом в 34 года, говорит о стабильности фольклорного образа знахаря в коллективном сознании․ В таких сказках обычно иронично или сатирически изображается:
- Взаимодействие знахаря с официальной церковью или врачом․
- Проверка знаний знахаря (например, «лечение» здорового или мертвого)․
- Конфликт между «истинным» даром и шарлатанством․
Это отражает сложные социальные отношения: конкуренцию между традиционным и официальным медициной, отношение общины к специалистам по сакральному знанию․
Роль экспедиций в сохранении наследия
Работа сотрудников ИЯЛИ КарНЦ РАН (А․ П․ Разумовой, Т․ И․ Сенькиной, Т․ С․ Курец, И․ В․ Козловой и др․) позволила не только записать тексты, но и создать уникальную базу данных «Носители фольклорных традиций (Пудожский район Карелии)»․ В книге Т․ С․ Курец (Петрозаводск, 2008) подробно представлены биографии исполнителей, что позволяет контекстуализировать магические практики: видеть в знахарке не просто «колдунью», а конкретную женщину с тяжелой долей (овдовевшая рано, вырастила детей, выжила в голод, сохраняла культуру)․
Особую ценность представляют собственноручные записи исполнителей (например, А․ Т․ Конашкова в 1938 г․), что свидетельствует о высокой грамотности и осознанном отношении носителей к собственной традиции․
Знахарки Пудожского района (В․ Н․ Исаева на Водле, И․ П․ Савинкова, А․ И․ Репина и другие в Семеново) — это не маргинальные фигуры, а ключевые социальные институты традиционного общества․ Они выполняли функции врачей, психологов, хранителей сакрального знания и регуляторов социальных конфликтов через ритуал «снятия порчи» или примирения․
Материалы карельских экспедиций 1930–1970-х гг․, хранящиеся в Научном архиве КарНЦ РАН, представляют собой уникальный массив для изучения:
- Трансформации дохристианских верований в условиях православной культуры․
- Женской традиции передачи знания (материнская линия, тетя — племянница)․
- Взаимосвязи фольклорных жанров (заговор — сказка — былина — духовный стих) в репертуаре одного носителя․
- Истории обыденной жизни северного крестьянства через призму магической практики․
Сегодня эти записи являются основой для научных публикаций, музейных экспозиций (Музей-заповедник «Кижи») и проектов по ревитализации нематериального культурного наследия Карелии․
Источники и литература:
- Логинов К․ К․ Магические практики в поселке Водла Пудожского района Карелии и заговоры знахарки В․ Н․ Исаевой // Научный альманах «Традиционная культура»․
- Сказочная традиция деревни Семеново Пудожского района Карелии (по материалам фольклорных коллекций Научного архива КарНЦ РАН) // Вестник музея-заповедника «Кижи»․
- Курец Т․ С․ (подгот․)․ Носители фольклорных традиций (Пудожский район Карелии)․ Петрозаводск, 2008․
- Разумова А․ П․, Сенькина Т․ И․ Русские народные сказки Пудожского края․ Петрозаводск․
- Коллекции Научного архива КарНЦ РАН № 6, 7, 11, 12, 15, 92 (материалы экспедиций 1930–1970-х гг․)․