Вологодская губерния, расположенная на Европейском Севере России, славилась богатой устной традицией․ В её песнях, преданиях и легендах часто встречаются образы колдунов и ведьм, которые отражали как древние верования, так и социальные реалии того времени․ Ниже представлен обзор основных сведений о вологодских колдунах, основанных на фольклорных материалах, исторических документах и научных исследованиях․
Исторический контекст
Вологодская земель с развитым крепостным правом, большая часть территории губернии не знала помещичьих гнёзд․ Это способствовало сохранению крестьянского мировоззрения и фольклора как его адекватного выражения вплоть до начала XX века․ Отсутствие жёсткой феодальной иерархии создало условия, в которых народные представления о магии и колдовстве могли развиваться относительно свободно․
Военная повинность в песенном фольклоре
В песенном фольклоре Вологодской губернии конца XVIII – начала XIX в․ отражались реальные явления рекрутской повинности․ Примером служат строки из двух записанных песен:
Ровно со ста два солдата брать, /
С цеты пяты солдата брать 6
Да великое‑ли будет на нас солда‑солдатство?
Да со стал‑ли, верно, душ дак нас спяти – пятидесят
Эти фрагменты напрямую связаны с известными фактами о наборе рекрутов: «со ста два» (102) и «пятидесят» (50) указывают на конкретные нормы раскладки повинности в разных уездах․
Судебные процессы и общественные настроения
Одним из документированных случаев является процесс 1770 года в Яренском уезде Вологодской губернии․ Несколько баб и девок притворились кликушами и, действуя из злобы, начали оговаривать различных лиц в порче․ Этот эпизод иллюстрирует, как обвинения в колдовстве могли использоваться как средство межличностного конфликта и как отражали страх перед нечистой силой в крестьянской среде․
Фольклорные представления о колдунах и ведьмах
Вологодские крестьяне выделяли ряд признаков, по которым узнавали колдуна или ведьму․ Некоторые из них имеют parallels в других губерниях:
- Две тени – в Тульской губернии человек, отбрасывающий две тени, считался колдуном․
- Самоговор – в Саратовском уезде человека, разговаривающего с собой вслух, считали беседующим с нечистой силой․
- Необычные действия с зельями – по данным антропологических записей (Иванова, Марусов 1893), умирающий колдун, если не находил преемника, мог передавать своё знание путём обучения женщины: её умывали специальным зельем, после чего наговаривали над ней тексты заговоров․
Эти приметы показывают, как в народной магии сочетались наблюдения за природными явлениями (тени, поведение) и ритуальные практики (заговоры, зелья)․
Колдуны в литературных произведениях
Известный русский писатель М․ М․ Пришвин упоминал вологодских колдунов в своём очерке «Колдуны»․ По словам фельдшера, приводимого в тексте, самые лютые враги науки – не местные колдуны, а мезенские коновалы, которые после завершения осенних работ на Мезени расходились по Олонецкой и Архангельской губерниям, распространяя свои знания․
Связь с древними народами
Археологические данные свидетельствуют о ранних контактах населения Вологодского края с чудью (финно-угорскими племенами) уже в варяжский период (XI–XII вв․)․ Могильник Корбала в низовьях реки Вага и другие находки, а также сохранившиеся легенды и предания, указывают на взаимопроникновение культурных и религиозных представлений, что могло способствовать формированию специфического образа колдуна в вологодском фольклоре․
Научные исследования колдовства в Вологодской губернии
Дореволюционный период (1838‑1917)
В течение этого периода numerous отечественные издания публиковали материалы вологодского фольклора:
- Сборники песен и причетов (например, «Вологодские песни», «Вологодский сборник»)․
- Легенды и предания, записанные местными краеведами и членами Вологодского общества изучения Вологодского уезда․
- Труды В․ Гура «Вологодский фольклор на страницах отечественных изданий 1838‑1917 годов», в которых подчёркивается работа фольклористов по собиранию свадебных песен, причетов, народных преданий и былин․
Эти публикации сохранили ранние образцы верований о колдунах, которые иначе могли бы исчезнуть под воздействием модернизации․
Советские этнографические экспедиции
В 1928 году одна из первых научных групп, организованных Ленинградским Музеем этнографии и антропологии, отправилась в Боровический уезд Новгородской области для изучения жизни колдунов․ Хотя район исследования относился к Новгородской губернии, методика и теоретические подходы, разработанные в этой экспедиции, позже применялись и к материалам Вологодской губернии․ Советские учёные рассматривали колдовство как остаток дохристианской веры, анализируя его функции в социальном контроле и в системе лечебных практик․
Современные исследования
Современные историки и фольклористы продолжают изучать вологодские материалы, обращая внимание на:
- Связь между рекрутской повинностью и мотивами колдовства в песнях․
- Роль женских практик (научение молодых женщин колдовству, ритуалы очищения зельями) в передаче знаний․
- Сравнительный анализ признаков колдуна (две тени, самоговор) с аналогичными верованиями в других регионах России․
- Археологические данные о контактах с чудью и их влияние на местную магическую традицию․
Эти исследования позволяют увидеть колдунов не только как фигуры суеверия, но и как носителей специфического знания о лечении, защите и социальной регуляции․
Колдуны Вологодской губернии представляют собой многогранный феномен, тесно переплетённый с историей региона, его социально‑экономическими условиями и богатым устным творчеством․ Через песни, где отражались реалии рекрутской повинности, через судебные дела о кликушах, через приметы, по которым крестьяне узнавали ведьм, и через труды дореволюционных и советских исследователей мы получаем комплексное представление о том, как воспринималась и практиковалась магия в этом крае․
Изучение вологодских колдунов продолжает оставаться актуальным направлением для историков, этнографов и фольклористов, поскольку оно позволяет лучше понять взаимодействие верований, everyday life и государственных политик в российском Севере․
Статья подготовлена на основе предоставленных фрагментов из интернет‑источников и общедоступной научной литературы․