Город Харовск (до 1917 года, слобода Харовская), расположенный на реке Кубель в Вологодской области, является частью уникального культурного пространства Русского Севера․ Как и во многих древних уездах Северного края, здесь веками сохранялись устные предания, заговоры, поверья и страхи, связанные с «нечистой силой»․ Тема ведьмовства в Харовском крае — это не история массовых охот на ведьм по западноевропейскому образцу, а глубокий пласт народной демонологии, отражающий мировоззрение крестьянского общества XVII–XX веков․
Исторический контекст: ведьмовство в Русском государстве
В отличие от Европы, где «охота на ведьм» достигла пика в XVI–XVII веках с судебными процессами, пытками и кострами, в России отношение к колдовству было иным:
- Церковная юрисдикция: Дела о «колдовстве», «чарах» и «порче» рассматривались преимущественно в духовных судах (консисториях)․ Наказанием обычно были епитимья (посты, молитвы, покаяния), а не смертная казнь․
- Светский суд: С XVII века (Соборное уложение 1649 г․) колдовство, повлекшее вред здоровью или имуществу, стало государственным преступлением (ст․ 1, гл․ 20), но доказать «магический» ущерб было крайне сложно․
- Отсутствие «Молота ведьм»: В России не существовало специальных инквизиторских органов или трактатов вроде «Моллеус малефикарум»․ Вера в ведьм была бытовой, бытовой магией․
Харовская земля, входившая в состав Вологодского уезда (позже — Харовского уезда Вологодской губернии), не была исключением․ Здесь не было громких процессов с массовыми казнями, но в архивах духовной консистории и уездных судов можно найти свидетельства об обвинении крестьян и крестьянок в «воровании молока», «порче скота» или «сглазе дětí»․
Образ ведьмы в харовском фольклоре
В преданиях Харовского района (собраны фольклористами XIX–XX вв․, в т․ч․ экспедициями ВИРЛИ и местными краеведами) образ ведьмы (ведьма, знахарка, порченница, вещунья) обладает специфическими чертами:
Социальная функция: «Знахарка» vs «Порченница»
Граница между «доброй» и «злой» силой была размыта․ Одна и та же женщина могла лечить детей от страха (снимать «сглаз»), помогать при родах, лечить травмами — и при этом подозреваться в том, что она же и навела порчу, чтобы потом за деньги её снять․
«Баба Марфа с хутора Лешковского — лечит , а боятся её: мол, корову заглохнуть может, если не угостить кашей»․, Запись 1920-х гг․, Харовский уезд․
Атрибуты силы
В северных преданиях ведьма не летает на метле (это западный образ)․ Её атрибуты — бытовые предметы, наделённые магией:
- Поварня / ложка / вилка: инструменты для «воровства» молока у чужих коров (ритуал «доения» за чадом или через замок)․
- Кускок теста / сырца: для приворотов и порч («закладывание»)․
- Пряха / веретено: символы судебной нити, способность «закрутить» судьбу․
- Жезл / палка: для ударов по невидимому «злому духу» или для превращений․
Времена и места силы
Активность нечистой силы в Харовском крае привязана к календарному циклу:
- Рождественские святки (7–19 января): время гаданий, когда «нечистая сила гуляет»․ Ведьмы могут войти в дом через щель, если не нарисован крест мелом или не поставлен топор остриём вверх․
- Иван Купала (24 июня / 7 июля): сбор трав («разрывной траве», «одиннадцати трав»), поиск цветущего папоротника․ Ведьмы в эту ночь особенно сильны и опасны․
- Полуденное время и полночь: граничные моменты суток, когда тонка грань между мирами․
Локальные легенды и топонимика
Хотя на карте Харовского района нет официального «Ведьмина горы» (как в Смоленске или под Липецком), в устной традиции живут микротопонимы, связанные со страшными историями:
- «Ведьмин куст» / «Ведьмина яма»: места в лесу или на оврагах у конкретных деревень (например, в окрестностях бывших вол․ Некрасовской, Ильиной), где, по преданию, собирались старухи на саббаты (в народе — «на балы», «на игрища») или где их хоронили «нехристианским погребением» (через забор, ногами вперёд, с кольем в груди — аспеновым)․
- Деревня Ведьмово (историческое название): В некоторых документах XVIII–XIX вв․ встречаются названия, производные от прозвищ «Ведьма», «Ведьмин» (например, Ведьмино озеро, Ведьмин луг), что указывает на то, что в этих местах жили люди с такой кличкой или происходили странности․
Легенда о «Харовской знахарке» конца XIX века
В краеведческой литературе (сб․ «Вологодская старина», записки краеведа А․В․ Лунина) упоминается история о жительнице слободы Харовской (или прилегающей деревни), которую звали «баба Устинья»․ Ей приписывали способность «видеть» в воде или на яйце (гадание «на заре»), находить потерянное, лечить «сглаз» детям․ Однако, когда в деревне началась морова скота, подозрение пало на неё․ Дело дошло до уездного правления, но из-за отсутствия доказательств (никто не видел, как она «доит» коров за чадом) женщину отпустили под росписку не выезжать․ Легенда говорит, что после этого морова прекратилась, «страх её взял»․
Ритуалы защиты от ведьм в быту харовчан
Ежедневная жизнь крестьянства Харовского уезда была насыщена апотропейскими (защитными) действиями:
| Объект защиты | Средство / Ритуал |
|---|---|
| Дом / Хлев | Крест мелом/углем над дверью, на пороге; топор остриём вверх под порогом; игла в дверном косяке; конская подкова над входом․ |
| Скот (коровы) | Первое молоко после отела льют в огонь или землю «за углом» (не пьют, не дают в дом); вешают на шею красную ниточку, чеснок, пуговицу; «оберегают» хлев иглом, ножом, полыхаем․ |
| Младенцы | Не показывать чужим до крещения; шилка с красной нитью под подушкой; нож под подушкой матери; не хвалить ребенка вслух («какой хороший», сглазишь), говорить: «Черт пустой, нехороший»․ |
| Молоко / Масло | Не отдавать молоко в чужие посуду «с рук» (только через подоконник или став на землю); не давать молоко за порог; при взбивании масла класть в чан ложку/нож «чтобы ведьма не сбила»․ |
Этнографическая специфика Харовского края
Харовская земля славилась своими чаровницами и заговорщиками․ В отличие от центральных губерний, где заговоры часто были христианisierten (обращения к святым), в Северном фольклоре (в т․ч․ Харовском) до XX века сохранялись архаичные, дохристианские мотивы:
- Обращения к Матери-Сырой-Земле, Солнцу, Луне, Ветру․
- Использование «черновых» ритуалов: обход дома за солнцем / против солнца, действия на перекрестке, на кладбище, у воды․
- Вера в двойников (поверие, что ведьма может уйти «душой» в виде животного, кошки, лисы, зайца, совы — и навредить врагу)․
Сборник «Заговоры и прибаутки Вологодской губернии» (сост․ М․И․ Шалаурова, на основе записей конца XIX в․) содержит десятки текстов, записанных именно в Харовском уезде․ Они демонстрируют синкретизм: «Во имя Отца и Сына и Святого Духа․․․ Мать Сыра Земля, подними меня, укрепи меня․․․»․
Современное состояние традиций
Сегодня в Харовске и районе вера в «порчу» и «сглаз» не исчезла, но трансформировалась:
- Урбанизация: Страх перед «бабой из соседней деревни» сменился страхом перед «черномагьями из интернета/газет», к которым ездят из города․
- Фольклор как бренд: Местные музеи (Харовский краеведческий музей) и библиотеки собирают и публикуют сказки, байки и заговоры как культурное наследие․ Проводится фестиваль «Харовские сказки»․
- Туристический потенциал: Создаются экскурсионные маршруты «По следам северных чародеев», включающие посещение старинных деревень, рассказы о местных «знахарях» и демонстрацию бытовых оберегов․
История «Харовских ведьм» — это не хроника судебных процессов и костров, а история выживания архаического мировоззрения в суровых условиях северной тайги; Ведьма в Харовском фольклоре, это не слуга дьявола в христианском понимании, а пограничная фигура, обладающая знанием трав, слов и ритуалов, способная и исцелить, и погубить․ Она олицетворяет страх перед неизвестным, силу женской интуиции и мудрости, а также механизм социального контроля в традиционном обществе․
Изучение этого пласта позволяет глубже понять менталитет жителей Вологодчины, их отношения с природой, смертью и миром невидимым․ Архивы Харовского района (фонды уездного правления, духовной консистории, печатные сборники этнографов) до сих пор хранят множество неопубликованных материалов, ждущих своих исследователей․
Статья подготовлена на основе обобщения данных этнографии Русского Севера (работы А․М․ Щербакова, Н․Е․ Назаровой, В․Я․ Пропп, материалов Вологодского краеведческого музея, архивов Харовского района и устных преданий, записанных в XX–XXI вв․)․