Вологодская губерния, обширный край на Русском Севере, веками славилась своей уникальной культурой, где христианские традиции тесно переплетались с древними языческими представлениями. Особое место в этом мире занимали люди, обладающие — по мнению крестьян, сверхъестественной силой. Если в центральных регионах России образ «ведьмы» чаще всего был женским, то на Севере и в Вологодской губернии в частности, мужчины-колдуны (колдуны, чародеи, обавники, узольники, чернокнижцы) играли не менее значимую, а порой и более страшную роль в жизни крестьянской общины.
Терминология: как называли мужчин-магов на Севере
В архивных документах и устном фольклоре Вологодчины встречается целый пласт терминов, обозначающих мужчин, занимающихся магией. Каждый термин несет оттенок специфической магии или социального статуса:
- Колдун — самое общее понятие, лицо, владеющее тайной силой (колдовством), способное навредить или исцелить.
- Чародей — акцент на владении «чарами» (заговорами, ритуалами), часто подразумевает более высокий уровень мастерства или обучение.
- Обавник (от слова «обавать» — чарить, очаровывать) — специалист по любовной магии, снятию порчи, воздействию на волю людей и скот.
- Узольник — мастер «узловой» магии: завязывание узлов на нитях, поясах, волосах для наложения порчи или лечения.
- Чернокнижник — владелец «черной книги» (граммуары), текстовых сборников заклинаний, печатаний и ритуалов. Наличие письменного источника знаний повышало престиж и страх перед таким специалистом.
Как отмечают сотрудники Государственного архива Вологодской области (ГАВО), именно это многообразие названий свидетельствует о высокой степени дифференциации магических практик в крестьянской среде XIX — начала XX века.
Источники: что говорят архивы?
Основным массивом сведений о мужчинах-колдунах Вологодской губернии служат материалы духовной консистории, уездных судов и полицейских досье, хранящиеся в ГАВО. Особую известность приобрел проект «Архивные истории», в рамках которого 13 сентября 2024 года (в пятницу 13-е) было опубликовано видео «Волшебники Вологодской губернии».
Архивисты обращают внимание на несколько ключевых аспектов документальных свидетельств:
- Судебные дела о колдовстве. Даже после отмены смертной казни за колдовство (1716 г.) и перевода дел в светскую юрисдикцию, крестьяне продолжали обращаться в суды с исками о «порче», «сглазе» и «чарах». Мужчины-обвиняемые часто выступали как профессиональные целители или «разворотничи».
- Полицейский надзор. В конце XIX, начале XX века полиция вела учет «неблагонадежных лиц», среди которых часто фигурировали известные в уезде колдуны. В справочниках населенных пунктов (например, в «Списке населенных мест Вологодской губернии» К.А. Мальчевского 1881 г.) иногда сохраняются пометки о «знаменитых» жителях.
- Этнографические опросы. К концу XIX века (эпоха сбора фольклора) собиратели сказок и заговоров фиксировали имена реальных узольников и чернокнижников, у которых записывали тексты.
Социальный портрет вологодского колдуна-мужчины
В отличие от стереотипа о одинокой старухе-ведьме, мужчина-колдун в Вологодской губернии часто был интегрирован в общину:
- Возраст и статус. Обычно это мужчины зрелого или пожилого возраста, часто вдовы или никогда не женившиеся (целибат воспринимался как признак «избранности» силами).
- Род занятий. Многие были кузнецами (огонь и металл, стихии магии), столярами, мельниками (мельница, место силы), пастухами или писцами (грамотность = доступ к «черным книгам»).
- Экономика магии. Услуги колдуна оплачивались натурально (хлеб, лен, скот, деньги) или безвозмездно, но с обязательством «подать» на поминки или помощь в хозяйстве. Это делало колдуна экономически независимым игроком.
Функции: вред и польза
Двойственность образа мужчины-колдуна проявлялась в двух полюсах деятельности:
| Деструктивная магия (Порча/Навредительство) | Конструктивная магия (Лечение/Защита) |
|---|---|
| Насление порчи на скот (изнеможение, смор), на урожай (град, засуха), на людей (болезни, безумие, смерть). | Снятие порчи и сглаза («разворот»), лечение травмами, лихоманками, детскими страхами. |
| Заговоры на удачу в охоте, рыболовстве, торговле, на сохранность имущества. | |
| Узловая магия (завязывание болезней, неудач на ниточках, поясах). | Изготовление оберегов, кулаков, писаных заговоров (амулетов на бумаге/коже). |
«Черные книги» и письменная традиция
Специфической чертой вологодских мужчин-колдунов было распространение грамотности. Вологодская губерния к началу XX века (население ~1,5 млн чел., площадь ~402 тыс. кв. км) давала высокую долю грамотных среди крестьян (особенно в уездах с развитым промыслом и сезонными отходами).
Это способствовало обращению магических текстов в письменный оборот. «Черные книги» (или «Колдовские книги», «Раввины», «Ключи Соломона») переписывались от руки, передавались по наследству или продавались; Они содержали:
- Апокрифические молитвы и псалмы (для чтения «наоборот» или в особом порядке).
- Печатания (сигиллы) для призыва духов, нахождения сокровищ, невидимости.
- Астрологические и календарные расчеты (когда начинать лечение, когда закапывать порчу).
- Рецепты зелий и мазей из трав, минеральных веществ и животных продуктов.
Владение такой книгой автоматически возводило мужчину в ранг чернокнижника — фигуры уважаемой и страшной, способной диалога с иным миром не только через ритуал, но и через текст.
География колдовства в губернии
Случаи обращения к мужчинам-колдунам фиксировались по всей губернии, но были «очаги» особой активности:
- Вологодский уезд — окружение города, крупные деревни на реках Вологде, Тосне.
- Тотемский и Устюжский уезды — зоны старого русского заселения, сильные традиции «книжной» магии у купцов и промышленников.
- Великоустюгский уезд — связь с устьюжскими чернокнижниками, известными еще с XVII в.
- Кадниковский и Грязовецкий уезды — лесные зоны, где сильны традиции «лесного» колдовства, общения с лешим и домовыми через мужчину-посредника.
Кризис традиционной магии и советский период
С приходом советской власти практика мужчин-колдунов пошла под землю. Статьи УК РСФСР (ст. 171 УК РСФСР 1926 г. — «Обман верующих граждан…», позднее борьба с «остатками прошлого») заставляли колдунов маскироваться под «знахарей», «травников», «костооправов».
Однако в глубинке Вологодской области (ныне области) обращения к мужчинам-колдунам (обавникам, узольникам) фиксировались этнографами вплоть до 1970–1980-х гг. и сохраняются в современном фольклоре. Сегодня интерес к этой теме оживает благодаря работе ГАВО, публикации архивных дел и проектам вроде «Архивные истории», позволяющим заглянуть в мир, где магия была частью повседневной реальности крестьянского Севера.
Мужчины-колдуны Вологодской губернии — это не сказочные персонажи, а реальные исторические акторы. Они были хранителями архаических знаний, психотерапевтами для общины, юристами» в мире невидимых сил и иногда, преступниками по понятиям официального права. Изучение их истории через призму архивных фондов (дела духовной консистории, полицейские отчеты, судебные прения) позволяет восстановить уникальную картину ментальности русского Севера, где граница между верой, суеверием и магией была стерта, а мужчина с «черной книгой» или ниткой для узлов мог решить судьбу целой деревни.
Статья подготовлена на основе материалов Государственного архива Вологодской области (ГАВО), видео проекта «Архивные истории» , списка населенных мест К.А. Мальчевского (1881) и этнографической литературы по Русскому Северу.