Мордовия — земля густых лесов, рек и древних традиций. Здесь на стыке эрзянской и мокшанской культур, православного вероучения и дохристианских верований сформировался уникальный фольклорный пласт, в котором фигуры ведьм (вирь, пазонь аволь, керметь) занимают центральное место. В отличие от европейских «колдуний», мордовские ведьмы — это не столько служанки дьявола, сколько хранительницы тайного знания, целительницы или, наоборот, опасные существа, способные навести порчу.
Исторический контекст: От язычества к судебным процессам
До прихода христианства мордовское общество было анимистическим. Мир населяли духи: Варма (верхний бог), Нишкай (злой дух), духи дома (кардаз), бани, леса (вирь), воды. Женщины, обладавшие даром общения с этим миром, назывались керметь (знахарки, волхвы). Они лечили траврами, заговаривали от страхов, помогали при родах, предсказывали погоду и урожай.
С XVII–XVIII веками, когда русское государство активно миссионировало регион, институт керметей попал под удар. Церковь видела в них остатки язычества, а светская власть — потенциальную угрозу социальному порядку. Началась эпоха «ведьмовских процессов», документы которых хранятся в архивах (например, в Пензенском и Мордовском государственных архивах).
Из дел Пензенского уездного суда (XVIII век)
- Дело 1732 года (село Старая Терзма): Крестьянка Акулина Иванова была обвинена в том, что «чарами своими» убила скот у соседа после ссоры. Доказательством послужили показания «послушников» (свидетелей), увидевших, как она «сверкала глазами» над коровником. Приговор: публичное покаяние в церкви и ссылка в монастырь.
- Дело 1768 года (Инсарский уезд): Группа женщин обвинялась в «соборничестве» — совместных ритуалах в лесу на Лысой горе. Следователи фиксировали пеchalные детали: женщины собирались ночью, пели древние эрзянские песни, приносили в жертву молоко и хлеб духам-покровителям. Дело развалилось из-за отсутствия «прямых улик вреда здоровью», но участницы были الجلدаны кнутом «для устрашения прочих».
Важно отметить: в Мордовии почти не было костров инквизиции. Русское право (Уложение 1649 г.) предусматривало смертную казнь за «чараодейство со вредом», но на практике суды часто ограничивались церковной епитимьей, ссылкой или телесными наказаниями, считая это «ошибками невежественных людей».
Типология мордовских ведьм: Кто они такие?
В народном представлении ведьмы делились на категории, что отражало сложное мировоззрение людей:
- Керметь (Знахарка/Волхв) — «Белая» сторона. Уважаемый член общины; Лечила «сглаз», «спас», «ветряницу». Использовала травы, заговоры на эрзянском/мокшанском, ритуалы с водой, огнем, яйцом, хлебом. Часто передавала дар по наследству (внучке, зяту).
- Пазонь аволь (Злая ведьма) — «Черная» сторона. Обладательница «черной книги» или дара от Нишкая. Умела «портчить» (наводить болезнь, бессонницу, безумие), «приворожить» или «отворожить», превращаться в животных (кошку, сову, собаку), летать на метле или лопатке через дымоход.
- Вирь (Лешая/Ведьма-лешачья). Пограничное существо. Женщина, ушедшая в лес, ставшая женою лешего или получившая силу от духа леса (Вирь-ава). Она не жила в деревне, но могла помочь заблудившемуся или наказать срубившего священный рощ (керметь).
Реальные истории и легенды, записанные фольклористами
В конце XIX, начале XX века Мордовию изучали выдающиеся этнографы: М.Е. Евсевьев, П.П. Смирнов, Х.В. Ивашкин. Их записи, главный источник «реальных историй», так как они фиксировали устные свидетельства очевидцев.
История 1: «Ведьма из Подлесной Тавлы» (Запись М.Е. Евсевьева, 1902 г.)
В селе Подлесная Тавла (ныне Чамзинский район) жила старуха Марфа. О ней ходили легенды: «Глаза у неё — как у совы, ночью светится». Свидетели рассказывали:
«Однажды ночью мужик Иванов возвращался с ярмарки пьяный. Урезал коня, сел в сани. Едет по лесу, вдруг конь встает копытами, не тянет. Иванов выходит бить — а навстречу баба белая, высокая, рукава закинула. Спросила: «Куда, сынок?» Он: «Домой». А она: «Не по этой дороге». Показала другой путь, и исчезла, будто в землю провалилась. Иванов по новому пути доехал за полчаса, а по старому — овраг глубокий, давно заросший, туда саночки не проехать. Так Марфа спасла его жизнь».
Этнограф отмечал: Марфа была известной керметью, лечила детей от страха («спас» заговаривала). Но из-за одиночества и странностей (разговаривала с птицами, собирала травы в неполнолуние) её боялись как «пазонь аволь». Это классический пример размытости границы между целительницей и ведьмой в народном сознании.
История 2: «Превращение в кошку» (Инсарский уезд, запись 1920-х гг.)
Один из самых известных сюжетов, «вечеря ведьм». Крестьянин Степан решил подсмотреть, что делает его соседка, старуха Агафья, ночью в бане.
«Залез на сенник, заглянул в щель. Агафья сидит на полке, разоделась, мажется чем-то из горшочка, шепчется: «Лети, лети, на лысой горе гуляй». Вдруг становится не баба, а черная кошка огромная, глаза горят. В окно вылетела. Степан со сенника соскакивает — ноги дрожат. Утром Агафья здорова, печет хлеб. А на руке у неё синяк — ровно там, куда Степан вчера кошку палкой ударил, когда она пролетала мимо сенника».
Эта история иллюстрирует архаичный мотив «оборотня», характерный для финно-угорских народов. В мордовской традиции ведьма часто превращается не в волка, а в кошку, сову, лягушку или червя. Удар по зверю наносит рану ведьме («обратная связь»).
История 3: «Колдовской процесс в селе Большие Якимы» (1911 год, материалы следствия)
Уже в царское время происходили громкие дела. В селе Большие Якимы (Ковылкинский район) была убита молодая женщина Анна. Подозрение пало на старуху Пелагею, которую Анна публично обвинила в порче своего ребенка (ребенок умер в судорогах).
- Следствие установило: Пелагея действительно была «знахаркой», у неё нашли сушеные травы, череп лягушки, записки с заговорами.
- Свидетели подтвердили: Пелагея угрожала Анне: «Плачь будешь, кровавую слезу проливешь».
Этот случай показывает, как бытовые конфликты накладывались на магическое мышление, и как государство пыталось бороться с «суевериями» правовыми методами.
Ритуалы и атрибуты: Что считалось доказательством?
В мордовском фольклоре и судебной практике существовал набор «признаков ведьмы»:
| Признак / Атрибут | Описание в традиции | Реальное объяснение (этнос/психология) |
|---|---|---|
| «Черная книга» / Записные книжки | Книга с заговорами, часто переданная «чертом» или умирающей ведьмой. Хранилась в тайнике. | Синкретизм: смесь православных молитв (псалмов), апокрифических текстов и древних рун/заговоров на родном языке. Грамотность у женщин была редкостью — отсюда мистика. |
| Мазь / Зелье | Смесь для полета (белладонна, бельядонна, сало, детский жир, по легендам). Наносилась на тело или метлу. | Галлюциногенные растения (беляна, дурман) вызывали транс и ощущение полета. Этнографы фиксировали рецепты «мазей» из жира и трав для лечения ревматизма — бытовое дело обернулось легендой. |
| Лысая гора / Керметь (святой рощ) | Место саббатов (соборничеств). Танцы задом наперед, поцелуй черту в пятую точку, пожирание младенцев. | Христианизированный образ древних календарных праздников в священных рощах (керметь). «Пожирание детей» — проекция страха высокой детской смертности. |
| «Ведьмино молочко» (Пятнистость на теле) | Родинка или сосок, которым ведьма кормит беса-прислужника. | Обычные родинки, папилломы. При обыске («просмотре») любое тело найдет «признак». |
| Умение «заговаривать» воду/хлеб | Главный инструмент вреда или лечения. Заговоры шептались, часто наערзянском. | Психотерапия плацебо/ноцебо. Вера в силу слова (магию слова) — основа традиционной культуры. |
Современность: Эхо прошлого в XXI веке
Сегодня в Мордовии (Саранск, Ковылкино, Рузаевка, сельские районы) открыто ведьм не встретишь, но культурный код жив:
- «Бабушки-загаворщицы»: В почти каждой деревне есть женщины, к которым едут «со сглаза», «со страха», «с повреждением». Они не называют себя ведьмами, «помогаю, Бог дает», «молюсь, заговариваю». Методы: вода, воск, хлеб, ерзянские заговоры, православные молитвы. Это прямые наследницы керметей.
- Неоязычество и реконструкция: Движения вроде «Меря», «Эрзянь Мастор» возрождают древние праздники (Раськень Озкс — عيد الربيع, Велья — день предков). Ведьма здесь — это жрица, хранительница традиции, фольклорный персонаж для туристов.
- Туристические бренды: В Заубовном лесу, на горе Лысая (Чамзинский р-н) проводят экскурсии «По следам мордовских ведьм». Созданы арт-объекты, сувенирная продукция.
- Урбанистические легенды: В Саранске ходят слухи о «колдуньях» с улицы Советской или в частном секторе Луховска, которые «снимают корону безмолвства», «возвращают мужей», «ставят коронки на бизнес». Цены — от 5 до 50 тысяч рублей. Это уже коммерческая магия, далекая от традиций.
Научный взгляд: Почему верили и верят?
Антропологи (С.А. Токарев, Л.Н. Виноградова, современные исследователи МНИИЯЛИГ при Госзападномордии) выделяют ключевые функции образа ведьмы в мордовском обществе:
- Объяснение неудач: Болезнь, смерть скота, неурожай, пьяный муж, непослушные дети — вина «пазонь аволь» снимает ответственность с самого человека и дает алгоритм действий (пойти к другой бабе — «снять»).
- Контроль поведения: Страх стать жертвой ведьмы или быть обвиненным в ведьмовстве регулировал поведение женщин (не выходи ночью одна, не ссорься с соседними, не показывай знания трав).
- Психологическая разгрузка: Ритуал «снятия порчи» (переливание воска, заговор воды) — это архаичная форма психотерапии, снижающая тревогу и дающая ощущение контроля над хаосом.
- Сохранение идентичности: Эрзянские/мокшанские заговоры — это один из последних бастионов родного языка в быту.
«Ведьмы Мордовии» — это не персонажи сказок и не сатанинские служанки. Это женщины-державицы традиционной культуры. Среди них были:
- Мудрые целительницы (керметь), спасавшие жизни там, где не было врачей.
- Жертвы страха и невежества, попавшие под суд из-за зависти или совпадения.
- Харизматичные манипуляторы, использувшие веру людей для выгоды или власти.
- Хранительницы древнего финно-угорского мифологического кода, язык которого мы только начинаем расшифровывать.
Реальные истории мордовских ведьм — это история выживания народа, его верований и языка под давлением внешних цивилизаций. Пока в мордовских деревнях бабушки заговаривают воду от «спаса» на эрзянском языке — традиция жива. А Лысая гора в Заубовном лесу по-прежнему хранит тишину, нарушаемую только ветром в кронах вековых дубов — тех самых, под которыми веками собирались те, кого народ называл вирь.
Источники и литература для глубокого изучения:
- Евсевьев М.Е. «Собрание мордовских сказаний и легенд». — Казани, 1897; «Мордовская хрестоматия». — М., 1963.
- Смирнов П.П. «Мордва и мордовцы»; — М., 1895.
- Меланинский К.И. «Реликты древних верований у мордов» // Изв. Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии. — М., 1901.
- Девочкина Г.А. «Традиционное мировоззрение мордов (эрзя и мокша)». — Саранск, 2004.
- Материалы Государственного архива Республики Мордовия (ГА РМ), фонды уездных судов (Пензенский, Инсарский, Темниковский уезды), XVII–XX вв.
- Современные этнографические экспедиции МНИИЯЛИГ (Мордовский научно-исследовательский институт языка, литературы, истории и экономики).