Мордовская днеревня (фольклор и традиционная культура эрзян и мокш) представляет собой уникальный пласт духовного наследия, где реальность неразрывно переплетается с миром невидимых сил․ Центральное место в демонологии и бытовых легендах занимает фигура колдуна (эрз․ вирь, мокш․ вирь / кармас), обладателя тайного знания, способного воздействовать на окружающий мир во вред или в пользу․ Конфликты с такими персонажами, это не просто сказочные сюжеты, а отражение сложных социальных, психологических и правовых механизмов традиционного общества․
Типология колдунов: от «знахаря» до «черного виря»
Прежде чем анализировать конфликты, важно понять, что в мордовском представлении не было единого понятия «колдун»․ Существовала четкая, хотя и не всегда озвучиваемая, иерархия:
- Вирь-ва (Вирь-ава) — «Знайка», «Знахарь»․ Человек, обладающий знанием трав, заговоров, ритуалов лечения․ Его сила направлена на созидание и защиту․ Конфликты с ним редки и обычно связаны с неоплатой за услуги или нарушением табу (например, рассказа заговора постороннему)․
- Керметь вирь / Чорный вирь — «Черный колдун», «Вредник»․ Обладатель агрессивной магии, цель которого — причинение вреда (порча, болезнь, смерть скотине, разрыв семьи)․ Именно с ним развиваются острые, драматичные конфликты․
- Путевой вирь․ Колдун-путешественник, приезжий, чья сила страшна именно своей «чужеродностью»․ Конфликт здесь строится на осязаемой границе «свои — чужие»․
Важно помнить: Граница между «белым» и «черным» вирью была подвижной․ Один и тот же человек мог лечить днем, а ночью «гулять» в образе волка или кошки, навешивая порчу на соседей․
Причины конфликтов: социальная антомия зла
В традиционном обществе, где выживание зависело от урожая, здоровья скота и единства рода, любое отклонение от нормы трактовалось через магию․ Основные триггеры конфликтов:
- Экономическая конкуренция (зависть)․ «Почему у соседа корова дает больше молока?», «Почему у него богаче урожай?»․ Успех соседа автоматически подозревался в магической краже «удачи» (сяй, сай — счастье/доля)․
- Семейно-бытовые драмы․ Отказ в женитьбе/замужестве, супружеская изменя, конфликты свекрови и невестки․ Любовные заговоры (привороты) и порчи на бесплодие — частые мотивы легенд․
- Нарушение социальных табу․ Неуважение к старшим, клятвопреступление, нарушение клятвы, данной «на кресте» или «на иконе» (позже) / «на земле» (в дохристианское время)․ Колдун выступал исполнителем высшей справедливости․
- Наследственность и обучение․ Вера в то, что колдовство передается по роду (от дяди к племяннику, от бабушки к внучке) или учится у «мастера» (часто за плату или душу), порождала страх перед целыми кланами «вирь»․
Методы магической агрессии (Арсенал «черного виря»)
Конфликт развертывался на невидимом поле битвы․ Фольклор фиксирует детально инструментарий вреда:
- Порча через предмет («закладка»)․ Захоронение в пороге, под печью, в стене дома предметов: костей, шерсти, волос, обмотанных черной нитью, куколок из теста или ткани, «проклятой» монеты․
- Вред через пищу и напиток․ Наведение «глаза» на еду, подмешивание «порошка» (сушеных лягушек, змей, пепла с могилы, земли с могилы нехристивно умершего)․
- Обращение в зверя (трансформация)․ Колдун мог превратиться в волка, кошку, собаку, воронку, кабанчика, чтобы проникнуть во двор врага, подсосать молоко у коровы, удушить кур или просто напугать․
- Управление стихией и нечистой силой․ Вызов града, засухи, наведение домового или баника на жильцов, посылка «навозника» (духа-вредителя)․
- Кормление «своего» духа․ У колдуна часто был «помагай», дух-помощник (часто в виде маленького человечка, кота, лягушки), которого кормили молоком или кровью с пальца, посылая навред․
Формы противодействия: от бытовой магии до судебных процессов
Жители днеревни не были беспомощными жертвами․ Существовала многоуровневая система защиты и ответной атаки․
А․ Апотропейная (защитная) магия — «Бережливость»
Ежедневные ритуалы безопасности:
- Ношение амулетов: «шумолки» (мешочки с травами, корнем папоротника, зубом зверя), крестики, бусины определенного цвета․
- Обереги на дому: коньки на кровле (символы солнца/лошади), закопанные под углы фунмента черепа лошади или мерины, нож в пороге (острым краем вверх)․
- Правила поведения: не есть чужую еду без перекрестивания, не поднимать найденное на перекрестке, не смотреть в глаза подозрительному человеку, не высыпать мусор/воду ночью без предупреждения («Ой, хозяева, уходите!»)․
Б․ Диагностика и «Расколдование» (Контрмагия)
Если вред уже нанесен, обращались к вирь-ва (знахари) или тунса (шаманам/жрицам в дохристианское время)․ Процедура включала:
- Диагностику: гадание по воде, воску, яйцу, углям, по книге (позже), по пульсу․ Определение: «кто навредил», «что заложено», «какой дух прикреплен»․
- Снятие порчи: перекатывание яйца, заговоры на воду/масло/хлеб, «отваривание» болезни в бане, фумагация (копчение) травами (чибретем, полынем, камышом)․
- Возврат вреда («Обратная посылка»): ритуал «перевертывания» порчи на автора․ Считалось, что если знахарь силен, порча вернется колдуну сторицей․ Это был момент высшего напряжения конфликта․
В․ Социальное давление и «Народный суд»
До введения официальных законов (и параллельно им) действовал обычный закон:
- Остракизм (изгнание)․ Семья колдуна могла быть изгонена из общины, им переставали помогать на токах (совместной работе), не брали в гости, не давали в долг․
- Публичное опозорение․ «Выведение» колдуна: сбор толпы у дома подозреваемого с криками, угрозами, иногда с побоями․
- Физическое насилие․ В крайних случаях (смерть ребенка, гибель всего стада) колдунов били, сжигали в своих же избах или тонули в реке/вороне (проверка на «плавучесть», вера, что колдун не тонет)․
Г․ Официальное право (Царские указы и Советское уголовное право)
История фиксирует переход от магического к правовому регулированию:
- XVII–XVIII вв․: Дела о «колдовстве» и «порче» рассматривались в сибирских и казанских порядках, позже — в светских судах․ Наказание: смертная казнь (сожжение, вишёвка), каторга, ссылка․ Известны процессы против мордовских «колдунов» в Инсарском, Темниковском уездах․
- XIX в;: Уголовный кодекс 1845 г․ (ст․ 1031) наказывал за «обман верующих» и «колдовство» заключением, церковной епитимьей․ Суды все чаще квалифицировали это как мошенничество или увечье/убийство по неосторожности (если больной умер от «лечения» знахарем)․
- Советский период (ст․ 171 УК РСФСР 1926 г․, ст․ 227 УК РСФСР 1960 г;): «Обман верующих», «колдовство», «лечение», уголовно наказуемые деяния․ Массовые процессы 1920–30-х гг․ («сектанты», «колдуны», «знахари») наносили удар по традиционной культуре, но не укореняли веру в магию․
Сюжетные архетипы легенд о конфликте
Фольклорные тексты (байки, легенды, заповеди) выстроили устойчивые нарративы:
| Архетип сюжета | Суть конфликта | Развязка / Мораль |
|---|---|---|
| «Колдун-сосед» | Постепенное нарастание зла: пропадает молоко, болей дети, гниет сено․ Подозрение падает на одинокого старца или разоренного соседа․ | Обнаружение «закладки», публичное сожжение предмета, изгнание или смерть колдуна․ Победа общины над хаосом․ |
| «Знахарь vs Колдун» | Магический поединок двух специалистов․ Колдун накладывает порчу, знахарь снимает и возвращает․ | Победа сильнейшего (часто знахаря, если он «праведен»)․ Демонстрация иерархии силы: «Белое» выше «Черного»․ |
| «Колдун в семье» | Один из супругов (чаще жена/свекровь) оказывается вирьем․ Внутренний конфликт рода․ | Раскрытие тайны (часто случайно: видят, как она «гуляет» в образе кошки)․ Развод, изгнание или убийство родственника․ Трагедия кровной связи․ |
| «Покупка/Продажа души» | Человек намеренно идет к лешему/чорту/мастеру за силой․ Конфликт с высшими силами․ | Страшная смерть колдуна: тело не укладывается в гроб, не входит в дверь, гниет заживо, душа не находит покоя․ Предупреждение: цена силы — вечные муки․ |
| «Обман колдуна» | Хитрый крестьянин переигрывает колдуна (не платит, обманывает при ритуале, крадет книгу/траву)․ | Трикстер побеждает магию умом․ Юмористический или сатирический оттенок: колдун оказывается не всемогущим․ |
Гендерный аспект: «Баба-яга» по-мордовски
В мордовской традиции колдунья (вирь-ава, кармас-ава) встречается чаще колдуна-мужчины․ Это связано с:
- Традиционной ролью женщины — хранительницы очага, питания, здоровья семьи (сфера «тела» и «пищи», идеальна для магии контакта)․
- Маргинальностью вдовиц и старух, вышедших за репродуктивный возраст, но сохраняющих социальный вес․
- Образом Мастор-авы (Матери-Земли) и Аняй-авы — женских божеств/духов, чья сила может быть и творческой, и разрушительной․
Конфликт с колдуньей часто носил более интимный, «бытовой» характер (порча на бесплодие, приворот, вред невестке), тогда как колдун-мужчина ассоциировался с агрессией наружу (воровство скота, погода, битва с другими колдунами)․
Трансформация конфликта в XX–XXI веках
Сегодня открытые конфликты с «вирями» в традиционном виде практически исчезли, но архаические механизмы адаптировались:
- Медиация через православие/протестантизм․ Страх перед «порчей» переносится на поле «сглаза», «поветрия», лечение, на молитвы, иеромонахов, «бабушек-молительниц»․
- Психологизация․ Симптомы «порчи» (неудачи, депрессия, психосоматика) объясняются стрессом, «злым глазом» (социальной завистью), негативными установками․
- Коммерциализация; Появление «наследственников традиций», эзотериков, предлагающих «снятие порчи по мордовски» за деньги в интернете․ Конфликт смещается в плоскость потребительских прав․
- Фольклорный ревиваль․ В литературе (работы А․И․ Полякова, современных эрзянских писателей), театре, кино образ колдуна романтизируется или мифологизируется как символ национальной идентичности и сопротивления ассимиляции․
Конфликты с колдунами в мордовской днеревне не были просто суеверием․ Они выполняли жизненно важные функции:
- Объяснительная: Давали причину бедам, не поддающимся рациональному пониманию (болезни, засуха, внезапная смерть)․
- Регулятивная: Сдерживали девиантное поведение, заставляли соблюдать нормы взаимопомощи и уважения к старшим (страх стать «жертвой виря»)․
- Интегративная: Объединяли общину в лице общего врага («колдун-изгой»)․
- Психологическая: Давали иллюзию контроля над неподвластной реальностью через ритуалы защиты и контратаки․
Изучение этих конфликтов позволяет увидеть мордовский традиционный мир не как набор архаичных ритуалов, а как сложную, самодостаточную систему выживания, где магия была технологией управления рисками, а колдун — олицетворением неконтролируемой, опасной, но неотъемлемой части бытия․
Статья подготовлена на основе этнографических материалов (М․Е․ Евсевьев, А․И․ Поляков, М․М․ Федотов), фольклорных собраний и судебной статистики XIX–XX вв․