Малорита — небольшой город в юго-западной части Брестской области, расположенный в самом сердце Полесья — уникального этнографического и культурного региона, лежащего на стыке Беларуси, Украины и Польши. Именно эта географическая изоляция, болотистые ландшафты и архаичный уклад жизни стали почвой для сохранения уникального слоя традиционной культуры, в т.ч. — верований о колдуньях, знахарах и иных носителях «сверхзнания».
Статья основана на данных фольклорно-этнографических экспедиций, в т.ч. на фундаментальных исследованиях Л.Н. Виноградовой, посвященных народной демонологии Полесья в контексте восточнославянских традиций (работы, выполненные при поддержке РНФ/РФФИ, грант № 20-012-00300 «Низшая мифология славян: новые методы и подходы к исследованию»).
Полесский контекст: где живут духи и люди со «знанием»
Полесье, это не просто географический термин, это культурная «консерватория». Как отмечает Л.Н. Виноградова, традиционная культура этого региона сохраняет множество архаичных элементов всеславянского значения. В системе полесской демонологии лидирующие позиции занимает обширный класс вездесущих злых духов — чертей, многократно упоминаемых в поверьях, фольклорных жанрах и речевых стереотипах.
Слово «черт/черти» в региональной традиции полисемично: оно обозначает и антагониста Бога-творца (участника сотворения мира, сброшенного в пекло за гордыню), и множество вредоносных демонических существ, проникающих в дома людей и вмешивающихся в их быт. Именно в этом насыщенном демонологическом поле функционировали фигуры колдуний (ведьм) и знахарей.
Категории людей со «сверхзнанием» в Полесье
По материалам экспедиций (Виноградова Л.Н., Studia Mythologica Slavica), в полесской традиции выделяют несколько категорий живых людей, наделенных особыми способностями:
- Колдуньи / Ведьмы (часто синонимы) — женщины, обладающие вредной магией, способностью порчи, сглаза, общения с нечистой силой.
- Колдуны / Ведьмаки — их мужские аналоги, реже встречающиеся в нарративах, но обладающие, по верованиям, большей силой.
- Знахари / Знахарки — целители, использующие «знание» (заговоры, травы, ритуалы) для лечения людей и скота, снятия порчи, защиты от нечистой силы. Их магия — аполотропная (защитная).
- Человек-оборотень (волкодав) — отдельная категория, часто перекрывающаяся с колдуньями.
- Люди узкопрофессиональных занятий — кузнецы, мельники, пастухи, которым приписана врожденная или приобретенная связь с иным миром.
Малоритский феномен: локальные особенности верований
Малорита и окружающие деревни (Домбровка, Залесье, Островичи и др.) представляют классический полесский этнос. Здесь до сих пор записываются легендарийные сюжеты о конкретных женщинах — «колдуньях», живших в XX и даже начале XXI века.
Образ колдуньи в малоритском фольклоре
В отличие от литературного образа «бабы-яги» или саббатной ведьмы западноевропейского типа, полесская (и малоритская) колдунья — это, как правило, маргинальная фигура внутри собственного сообщества.
- Внешность и поведение: Часто описываются как старые, одинокие женщины, «непохожие на других» — могут хромать, косо смотреть, говорить с самими собой, избегать церкви или, наоборот, демонстративно соблюдать обряды.
- Инструментарий: Использование «черного» и «белого» знания. Основные атрибуты: нитки (для завязывания/развязывания болезней), вода (заговоренная, «с трех колодцев»), трава (собираемая в особые дни — Иван Купала, Спас), предметы жертвы (волос, ногти, обрывки одежды больного).
- Взаимодействие с чертями: Ключевой мотив — «договор» с нечистой силой. По верованиям, колдунья «служит» чертям, кормит их (оставляет еду на чердаке, за печью), а те помогают ей наносить вред или красть чужую удачу (молоко, урожай, здоровье).
Основные виды «вредоносной» активности (по полесским данным)
- Порча на здоровье: «Заговор» на сухость, судороги, лихоманку, «схудение» (туберкулез/рак в современном понимании).
- Порча на скот: «Отнятие» молока (корова доится, а ведро пустое или пена), «заколдование» скота на смерть (скот лежит, не встает, «черти его гнут»).
- Сглаз: Неумышленный или умышленный вред взглядом, часто атрибутируемый женщинам с «тяжелым», «зеленым» или «косым» глазом.
- Управление погодой/вихрями: Способность вызывать град, сухость или направлять вихри (персонификация вихря — отдельный демонологический персонаж, с которым колдуньи могут «договариваться»).
Знахарки: антагонисты или коллеги?
В малоритской традиции граница между «колдуньей» и «знахаркой» часто размыта. Это явление, известное в этнографии как амбивалентность магического специалиста.
«Одна баба и лечит, и портит — как хочет, так и делает» — типичное высказывание информантов Полесья.
Знахарки Малориты и окрестностей использовали сложную систему заговоров (молений), часто сикретично сочетающих христианские мотивы (обращение к Богу, Пресвятой Богородику, святым — Николаю, Георгию, Пантелеимону) с архаичными магическими формулами (обращение к Земле-матушке, Воде, Огню, Лесу).
Методы диагностики и лечения
- Вскрывание порчи по воде/воску: капание воска в воду — по фигурам определяют, «кто портил» (мужчина/женщина, близкий/далекий).
- Снятие сглаза: обмывание водой, через которую провели заговор, «сведение» угля/спички в воде.
- Перекладывание болезни: ритуал передачи недуга на животное (курицу, собаку) или на дерево (вяз, ива).
- Обереги: изготовление «перекрестков», поясов с заговоренными узлами, подкладывание ножниц/ножа под подушку родилле или новорожденному.
Социальные механизмы: почему верят в колдуньи?
Верования в колдуний в Малорите (как и во всем Полесье) выполняли важные социально-психологические функции:
- Объяснение необъяснимого: внезапная смерть, болезни детей, гибель скота, неурожай, пожары — все это находило «виновника» и логику.
- Контроль девиантного поведения: страх получить репутацию колдуньи заставлял женщин соблюдать нормы поведения, не ссориться с соседями, делиться едой (отказ в милостыне — главный триггер обвинений в порче).
- Канал агрессии: возможность легально (в рамках традиции) выплеснуть злость на «виновницу» бед через ритуалы обращения к знахарке или социальную изоляцию подозреваемой.
Историческая динамика и современность
Советский период
В 1920–1930-х годах (Западная Беларусь, составная часть Польши) и после 1939 года (вход в БССР) верования преследовались официально как «пережитки прошлого», «религиозные предрассудки». Статьи УК БССР (например, ст. 227 УК БССР 1960 г. — «Обман верую уверивание в чудеса, ворожба, заклинание») карали за «колдовство» как за мошенничество. Тем не менее, подпольно практика сохранялась: знахарки лечили «подпольно», а страх колдуний не исчезал.
Постсоветское время и интернет-эра
Сегодня в Малорите можно выделить три тренда:
- Фольклоризация: рассказы о «бабе Маше, что портила молоко» становятся семейными легендами, анекдотами, сюжетом для местного фольклорного театра.
- Неоязычество и эзотерика: появление «современных ведьм», тарологов, психологов, использующих терминологию «колдовства» в коммерческих целях.
- Сохранение архаики: в глубинке до сих пор можно встретить пожилых людей, которые серьезно говорят о «чертях», «вихрях» и ищут помощи у местной «бабушки-знахарки» при неудачах, не поддающихся медицинскому лечению.
Уникальные полесские персонажи, связанные с колдовством
Исследования Л.Н. Виноградовой подчеркивают, что колдуньи не существуют в вакууме — они взаимодействуют с конкретными мифологическими сущностями Полесья:
| Персонаж | Роль в демонологии | Взаимосвязь с колдуньей |
|---|---|---|
| Черт (Черти) | Главные антагонисты/помощники. Множественное зло. | Колдунья «служит» чертям, кормит их, получает силу. Черт может быть «свой» (домовой-хозяин) или «чужий» (лесовик, полевик). |
| Вихрь (Смерч) | Персонификация стихии, «чертов хвороб». | Колдуньи умеют «посылать» вихри на поля врагов (с.gradle, разбрасывать сено). Вихрь может похитить колдунью на саббат (на лысую гору). |
| Смерть (Костяная, Женщина с косой) | Персонификация конца жизни. | Колдуньи «видят» Смерть, могут «договориться» с ней отсрочить жизнь близкому или ускорить чужую. |
| Духи болезней (Лихоманки, Сухота, Падение) | Антропоморфные существа-носители недугов. | Колдунья «посылает» лихоманку на врага. Знахарка «сводит», «выгоняет» духа болезни заговором. |
| Оборотень (Волкодав) | Человек, способный превращаться в зверя. | Часто колдунья и оборотень — одно лицо. Превращение происходит с помощью «волчьей шкуры», ремня, заговоренного куста. |
Этнографические источники и перспективы изучения
Основной массив данных о малоритских колдуньях содержится в:
- Архивах Института истории НАН Беларуси (фольклорно-этнографические экспедиции 1960–1990-х гг.).
- Работах Л.Н. Виноградовой (Народная демонология Полесья в контексте восточнославянских…, SMS 24 (2021) и 25 (2022)), где анализируются тексты заговоров, легенд, преданий, записанные в Брестской области.
- Сборниках «Беларуская міфалогія», «Палэсская міфалогія».
- Материалах студенческих экспедиций Брестского гос. ун-ва им. А.С. Пушкина и БГУ.
Перспективным направлением является цифровизация и публикация полных текстов заговоров и легенд о конкретных колдуньях Малоритского района с привязкой к топонимам (гео-маппинг фольклора), а также лингвистический анализ лексики «колдовства» (термины: чараваць, порча, сглаз, знахар, ведаць, чорт, вихор), сохраняющей архаичные балто-славянские корни.
Феномен «малоритских колдуний», это не сказка, а отражение глубоких архаических слоев полесской традиционной культуры. Это сложная система верований, где колдунья выступает медиатором между человеческим миром и хаотичным миром духов (чертей, вихрей, болезней), а знахарка, защитником сообщества, использующим те же механизмы связи с иным миром, но в благих целях.
Изучение этого материала (в т.ч. на основе грантов РНФ/РФФИ, таких как проект № 20-012-00300) позволяет не только сохранить уникальный нематериальный культурный Полесья, но и понять универсальные механизмы функционирования магии в традиционном обществе, актуальные для понимания современных социальных процессов в регионе.
Примечание: Статья подготовлена на основе обобщенных данных фольклорной демонологии Полесья (работы Л.Н. Виноградовой, архивы НАН Беларуси, экспедиционные материалы). Конкретные имена исторических личностей-колдуний Малоритского района по этическим соображениям и в соответствии с нормами публикации фольклорных данных не раскрываются, рассматриваются типологические образы и сюжеты.