Народ эрзя (эрзянь) — один из двух субэтносов мордвы, обладающий уникальной культурной матрицей, в основе которой лежит дохристианская мифопоэтика. Тема колдовства у эрзя не сводится к простым бытовым суевериям; это сложная система взаимодействия с невидимым миром, тесно переплетенная с этнической религией — эрзянь пазнэнь озномат (национальной верой эрзян). В данной статье мы подробно рассмотрим образ колдуна, его функции, сакральные места силы и академические подходы к изучению данного феномена.
Контекст: Этническая религия и мифологическое мышление
Традиционное мировоззрение эрзян анимистично и дуалистично. Мир населен множеством духов: хозяев мест (вирь), духов-предков, злых демонов (керметь, мастор) и божеств верхнего мира (Инишкепаз, Чипаз). В этой системе колдун (ведьма, колдун, в эрзянском фольклоре часто обозначаемый терминами, подразумевающими «знающего», «умеющего») выступает посредником между человеческим обществом и сверхъестественной сферой.
Согласно определениям, зафиксированным в фольклорных и этнографических источниках, колдуны — это:
«Люди, воздействующие сверхъестественным образом на природу и людей со злым, реже с благим умыслом».
Важно отметить градиент моральности: «злой умысел» доминирует в народном восприятии колдуна как социально опасного субъекта, однако функции лечения, снятия порчи, гадания (то есть «благого умысла») также входят в его компетенцию, что сближает его с образом целителя (варма буча), хотя эти роли эмически (внутри культуры) часто разделялись.
Социальная роль и типология магических специалистов
В традиционном обществе эрзян можно выделить несколько типов специалистов по работе с сакральным:
- Карт (Kart), жрец/жрица. Официальный служитель культа, проводящий общие молитвы (керемет), жертвоприношения. Власть сакральная, легализованная родом/общиной.
- Варма буча (Varma bucha) — знахарь/целитель. Работает «на добро», использует травы, заговоры, ритуалы очищения. Власть терапевтическая.
- Колдун / Ведьма (Пурьгазь, Кишказь и др. диалектные термины). Обладает тайной знанием, часто наследованным или полученным через инициацию (контакт с духом-помощником). Власть манипулятивная, амбивалентная.
Граница между «знахарем» и «колдуном» в бытовом восприятии размыта: один и тот же человек мог лечить скучню (страх/порчу) у ребенка и «заколдовать» скот у недоброжелательного соседа. Страх перед колдуном порождал сложную систему апотропейских (защитных) ритуалов и табу.
Сакральная география: Чреватовский вяз — место силы
Магия эрзян неразрывно связана с ландшафтом. Деревья, источники, камни, холмы — это врата в иной мир. Яркий пример, зафиксированный в современном фольклоре и местной традиции — Чреватовский вяз (вяз = вяз/ельм/карагach).
Согласно свидетельствам местных жителей:
«Не далеко растёт Чреватовский вяз, местные жители утверждают, что к нему слетаются колдуны. Это культовое дерево народа…»
Такой «саббат» у древнего дерева — это не просто легенда, а отражение архаичного культа Мирового Дерева (Кереметь пу), оси мира, соединяющей три мира: верхний (небо/ветви), средний (земля/ствол), нижний (подземелье/корни). Сбор колдунов у такого дерева символизирует доступ к корневой силе (мастор), возможность «перезарядиться» энергией места или провести коллективный ритуал воздействия на реальность (вызов дождя, защита поселения, вредоносные акты).
Ритуалы перехода: Смерть и страх «заражения»
Сфера смерти — самый опасный полигон для магического взаимодействия. Эрзянская традиция накладывает строгие ограничения на контакт с телом умершего.
«Обмывать тело покойного у эрзя могли лишь пожилые люди… Причина заключалась в боязни заразиться от покойника смертью».
Этот страх «заражения» смертью (синь / грязь, табуированная сила) объясняет, почему функции «поминки» и подготовки к погребению часто выполнялись людьми, находящимися на грани социальных статусов (пожилые, вдовавшие, иногда, те, кого подозревали в колдовстве). В некоторых исследованиях (например, в контексте сравнительного религиоведения У. Харва) проводится параллель с зороастрийскими «служителями смерти» (насасалары), что говорит о глубокой архаичности представлений о загрязнении смерти и необходимости ритуальной чистоты для живых. Колдун же, согласно мифу, умеет управлять этой силой смерти, направлять её или защищать от неё.
Материальная культура как магическая защита
Традиционный костюм эрзянки не просто одежда, а мощный амулетный комплекс. Описание костюма Е.Н. Федорченко демонстрирует, как визуальный код защищал женщину (главную хранительницу очага и родовой линии) от злого глаза и колдовского воздействия:
- Рубаха, покрытая плотной вышивкой — орнамент как «зашитый» щит, символы солнца, рода, защиты.
- Передник и поясное украшение пулай сзади, защита самых уязвимых зон (живот, поясница — место силы и рождения).
- Застёжка сюлгам с подвесками — шум подвесок (шумбулы) пугает нечистую силу, защищает горло/голос.
- Полуцилиндрический панго с лопастью сзади — головной убор как корона, защищающая верхушку головы (фонтанель/вход для души/духов) и затылок.
Колдун, по поверьям, видит «дыры» в этой защите и умеет их использовать. Поэтому ношение полного комплекта костюма было обязательным ритуалом безопасности.
Академический дискурс: От У. Харва к современной этнографии
Фундаментальную базу для изучения религиозных представлений мордвы (эрзи и мокши) заложил финский исследователь Уно Харва (книга Die religiosen Vorstellungen der Mordwinen, 1952). Современные русские исследователи, в частности В.Н. Аношина и Е.А. Шаронова (работа 2014 г.), переосмысляют его наследие в контексте современного фольклора.
Ключевые выводы современной науки:
- Колдовство — это не «вырождение» веры, а ее неотъемлемая теневная сторона, механизм социального контроля и объяснения неудач (болезни, неурожай, внезапная смерть).
- В эпоху двоеверия (христианство + традиция) образы колдунов трансформировались: они приобрели черты «еретиков», «оборотней», связались с демонологией православного типа (дьявол, демоны), но сохранили эрзянскую методологию (работа через предметы-носители, заговоры на родном языке, обращение к местным духам-хозяевам).
- Современное возрождение эрзянь пазнэнь озномат (национальной веры) приводит к реинтерпретации колдовства: оно объявляется «ложью» и «остатками невежества», при этом практики защиты (очищение огнем, водой, травами) легализуются как «традиционная медицина» или «этно-психология».
Методы и атрибуты эрзянского колдовства
На основе фольклорных зафиксаций можно выделить основной «инструментарий»:
Предметная магия (Симпатическая/Контагиозная)
- Порча через след/волосы/одежду: Захват частицы биополя жертвы.
- «Заколдованные» предметы: Кости, нитки с узлами, куски ткани, зарытые под порог или в двор жертвы.
- Работа с водой и огнем: Гадание по воску/олову в воде, лечение «заливом» страха (скучни).
Вербальная магия (Заговоры, Моля)
Заговоры произносятся на эрзянском языке (часто в архаичной лексике), в шепот или наизнанку. Структура: обращение к силе-помощнику (дух-хозяин, предок, христианский святой в маске традиционного духа) -> описание проблемы -> императивное приказание устранить вред/вернуть здоровье. Часто используются «обратные» заговоры: «Как этот воск тает, так и болезнь уйдет».
Работа с духами-помощниками (Луан керть)
Вершина мастерства — наличие «своего» духа (часто в виде животного: лягушка, змея, чернь, кот, конь). Дух получает «корм» (кровь, молоко, хлеб) за услуги. Потеря духа или его гнев ведет к гибели колдуна.
Гендерный аспект: Женщина-колдунья vs Мужчина-колдун
В эрзянской традиции (как и у многих народов Поволжья) колдовство преимущественно ассоциируется с женщинами (старухами, вдовами, роженицами). Это связано с:
- Родильной функцией (власть над жизнью/смертью на пороге рождения);
- Маргинальностью статуса вдовы (выход за рамки патриархального контроля мужа/родовища).
- Доступом к «грязи» (менструальная кровь, послеродовые выделения) — мощному магическому ресурсу в архаичном мышлении.
Мужчины-колдуны (ведьмаки) встречаются реже, их сила часто ассоциируется с знанием трав (травничество), чернокнижием (чтение апокрифических текстов) или управлением погодой (облачничество).
Колдовство в современной Мордовии: От фольклора к практике
На 2026 год ситуация в Республике Мордовия (округи с эрзянским населением: Ардатовский, Атяшевский, Болдиревский, Заубовский, Ичнянский, Кемляковский, Ковылкинский, Ромодановский, Теньгушевский, Чамзинский и др.) выглядит так:
- Фольклорный туризм: Места вроде Чреватовского вяза становятся точками притяжения для эко- и этно-туризма. Легенды о «слете колдунов» коммерциализируются, но местные старики по-прежнему обходят такие деревья стороной или приносят подношения (ленточки, монеты, хлеб).
- «Бабушки-знахарки»: В селах до сих пор функционируют неофициальные целители, снимающие «спуг» (скучню), «сглаз», лечащие герпес («опрыски»), заговоры от зубной боли. Они категорически отрицают статус «колдуньи», называя себя «помогающими словом Божьим/травами».
- Неоязычество (Родноверие эрзян): Движение «Эрзянь Мастор» и др. активно очищают традицию от «колдовских» заимствований, возвращаясь к архетипам Харвы: культам предков, природы, чистым молитвам на кереметах.
- Цифровой фольклор: В соцсетях (Telegram, VK, Twitch — несмотря на спам в выборке, реальные сообщества существуют) обсуждают ритуалы, делятся текстами заговоров (часто анонимизированными), консультируют по этикету посещения кереметов.
Феномен эрзянских колдунов — это не музейный экспонат, а живой, хотя и трансформирующийся элемент культурного кода народа. Он отражает глубочайшие страхи и надежды коллектива, механизмы социального контроля и способы совладания с хаосом жизни. От сакрального вяза в лесу до заговоров у кровати больного — магия эрзян продолжает пульсировать в основе этнической идентичности, адаптируясь к вызовам XXI века, сохраняя при этом архаичный ядро: веру в силу Слова, силу Природы и неразрывную связь с предками.
Статья подготовлена на основе этнографических данных (Е.Н. Федорченко), фольклорных записей, работ по религиоведению (У. Харва, В.Н. Аношина, Е.А. Шаронова) и современных полевых наблюдений. Дата актуализации: .