История 93-летней бабушки Веры Борисовны, ставшей известной благодаря публикации на портале «Милосердие․ру», — это не просто частный случай․ Это зеркало, в котором отражаются все системные проблемы российской медицины, законодательства и этики в отношении паллиативных пациентов и людей пожилого возраста․ Термин ДНР (Do Not Resuscitate — «Не реанимировать») в России до сих пор не имеет четкого правового механизма реализации вне стен паллиативного стационара, что приводит к трагическим последствиям для пациентов и их семей․
История бабушки Веры: когда «спасение» становится пыткой
В конце марта 2021 года внучка Ольга столкнулась с ситуацией, знакомой тысячам россиян; Бабушка Вера Борисовна, 93 года, 17 лет не вставала с кровати, парализована, не видит, не слышит, жила с катетером и тяжелой деменцией․ Несколько раз она говорила родным: «Я жить не хочу»․
Когда бабушка перестала дышать, дочь вызвала «Скорую»․ Пока бригада ехала, Вера Борисовна внезапно вдохнула, рефлекс, который врачи расценили как повод для реанимации․ В больнице ей поставили кардиостимулятор․ В выписке написали: «Тонус мышц — в норме, позвоночник — без изменений», полностью проигнорировав тот факт, что пациентка парализована, не ходит и не общается․
Цитата внучки Ольги: «Нам сказали: «Мы спасали жизнь, поэтому действовали, как посчитали нужным! Да, сейчас мы видим, что человек в деменции и не общается․ Ну, а что вы хотите — возраст!»»․
Результат «спасения»: пролежни, полная апатия, отказ от еды, невозможность доставки на контроль кардиостимулятора в поликлинику․ Родственники жалели, что вызывали «Скорую»․
Правовой вакуум: почему в России не работает отказ от реанимации
Согласно статье 20 ФЗ № 323 «Об основах охраны здоровья граждан в РФ», у пациента есть право отказаться от медицинского вмешательства или требовать его прекращения․ Однако на практике этот механизм сломан по нескольким причинам:
- Отсутствие превентивного ДНР: В России нет юридической формы, позволяющей заранее (пока человек в ясном уме) запретить реанимацию на случай остановки дыхания/сердца․ Заявление, написанное дома, для бригады «Скорой» не имеет юридической силы․
- Инструкции «Скорой помощи»: Бригады действуют по протоколам․ Если пациент без сознания и нет врача паллиативной службы рядом, подтверждающего статус «паллиативный», реаниматологи обязаны начинать реанимацию; Несоблюдение инструкции грозит врачам уголовной ответственностью (ст․ 124 УК РФ — оставление в опасности)․
- Паллиативный статус — единственный щит: Реанимации не будет только если пациент уже находится в паллиативном стационаре (госписе) и есть заключение врачебной комиссии․ Дома или в профильном стационаре (кардиологии, неврологии) — реанимируют почти всегда;
Мнение эксперта: иеромонах Феодорит (Сеньчуков)
Врач-реаниматолог, иеромонах Феодорит (Сеньчуков) четко формулирует суть проблемы:
«Превентивный отказ от реанимации у нас не разрешен․ Бригада «Скорой» либо будет действовать по инструкции (не реанимировать неизлечимое заболевание), либо воспользуется своим правом принимать решение․ Если же бригада реанимобиля приедет к умирающему дома — они начнут реанимацию, потому что иначе их судят»․
Этический конфликт: «Качество жизни» vs «Длительность жизни»
Случай бабушки Веры ярко демонстрирует подмену понятий․ Установка кардиостимулятора формально «улучшила показатели» (давление нормализовалось, ритм выровнялся), но не улучшила качество жизни․ Наоборот, операция и некомпетентное уходовое обслуживание в больнице привели к пролежням и усилению страданий․
Ключевые этические вопросы, которые остаются без ответа:
- Кто определяет «выгоду» пациента? Врач, смотрящий на монитор сердечного ритма, или родственники, видящие страдания любимого человека?
- Медицинский патернализм: Врачи часто принимают позицию «мы знаем лучше», игнорируя волю пациента (выраженную ранее) и волю законных представителей․
- Экономика vs Гуманизм: Лечение в реанимации и операции высокотехнологичной помощи (ВМП) финансируются по ОМС․ Паллиативная помощь и уходовые отделения развиты слабее, а перевести пациента в них — бюрократический квест․
Что можно сделать сейчас: инструкция для родственников
Пока законодательство не изменено (законопроекты о «завещании о жизненно важных решениях» обсуждаются годами), родственники паллиативных пациентов могут только пытаться защитить близких внутри существующей системы:
Оформление паллиативного статуса заранее
Не ждите экстренной ситуации․ Обратитесь к участковому терапевту или онкологу (есть онкология) для направления на врачебную комиссию (ВК) по вопросу признания пациента паллиативным․ С протоколом ВК и направлением в хоспис/паллиативное отделение шансы избежать агрессивной реанимации выше․
Работа с «Скорой помощью»
- Имейте на руках выписку из истории болезни с отметкой «паллиативный пациент» и заключением ВК․
- При вызове бригады сразу сообщайте диспетчеру: «Пациент паллиативный, реанимация не требуется, нужна только анестезия/снятие симптомов»․
- Если приехала реанимобиль — требуйте вызвать паллиативную бригаду (если есть в регионе) или врача-паллиативщика на консультацию по телефону․
Доверенность и заявление от имени пациента
Если пациент в ясном уме, он может написать заявление об отказе от госпитализации и реанимационных мероприятий (свидетельствуется врачом/медсестрой)․ Если пациент недееспособен — опекун/попечитель может написать аналогичное заявление, но врачи часто его игнорируют, ссылаясь на «угрозу жизни»․ Юридическая сила таких бумаг дома, минимальна, но они фиксируют волю для возможного суда․
Контакты паллиативной службы
Заведите номер телефона координатора паллиативной службы / хосписа / фонда (например, «Вера», «Старение с заботой» и др․) в быстрый набор․ В критической ситуации звонок профильному врачу, который может проконсультировать бригаду «Скорой» по телефону, иногда спасает от интубации․
Перспективы: нужен закон о «Завещании о жизненно важных решениях»
Международная практика (США, Европа, Израиль) давно использует инструмент Advance Directive (Завещание о воле / Предварительное распоряжение)․ Это нотариально заверенный или свидетельствуемый врачом документ, где человек заранее указывает:
- Хочет ли он реанимации (ИВЛ, непрямой массаж сердца, дефибрилляция)․
- Хочет ли он искусственного питания (PEG-гастростомия)․
- Кто принимает решения за него, если он не в силах (доверенное лицо)․
В России подобный законопроект обсуждается с 2017 года․ Основные барьеры:
- Страх чиновников и врачей перед ответственностью за «умерщвление» (путаница между отказом от футильной терапии и эвтаназией)․
- Отсутствие единого реестра таких завещаний (чтобы бригада «Скорой» могла проверить их наличие за секунды)․
- Консервативная позиция РПЦ и части медицинского сообщества, считающих жизнь абсолютным благом, независимо от качества․
История бабушки Веры Борисовны, это история о том, как система, созданная для спасения жизней, превращается в машину для продления страданий․ Установка кардиостимулятора 93-летней парализованной женщине с деменцией — это не медицина, это технократический фанатизм․
Главное, что нужно помнить:
- Отказ от реанимации — это не убийство и не эвтаназия․ Это отказ от футильной (бессмысленной) медицинской агрессии․
- Паллиативная помощь — это не «бросить умирать», а обеспечение комфорта, снятие боли и дышки, психологическая поддержка семьи․
- Пока закона нет, единственный надежный способ защитить близкого, оформить паллиативный статус и держать связь с хосписом/фондом 24/7․
Общество должно созреть к диалогу о смерти․ Не как о враге, которого нужно побеждать любой ценой, а как о естественном завершении жизни, которое имеет право быть спокойным и достойным․ Закон о превентивном отказе от реанимации — это не просто юридический документ, это акт гуманизации российской медицины․
Материал подготовлен на основе публикации «Право на естественную смерть․ Когда в России будет иметь силу отказ от реанимации» (Милосердие․ру, ) и актуального законодательства РФ по состоянию на 2026 год․