Девяностые годы стали эпохой колоссальных перемен для всего постсоветского пространства, и Ташкенкт не стал исключением․ Распад СССР, экономическая нестабильность, дефицит лекарств и крах привычной системы здравоохранения привели к буму интереса к альтернативной медицине, эзотерике и народному целительству․ В этот период на страницах газет, на телеэкранах и «сарафанном радио» звучали имена десятков «бабушек-знахарок», биоэнергетиков и экстрасенсов․
Контекст эпохи: почему 90-е стали «золотым веком» целителей
В Ташкенте начала 90-х годов официальная медицина переживала кризис: в аптеках пустые полки, в больницах не хватало шприцев, ватки и базовых антибиотиков․ Люди, оставленные одни наедине с хроническими заболеваниями и стрессом, искали спасение там, где его обещали дать быстро и без дорогостоящих препаратов․
- Информационный вакуум: Отсутствие интернета делало телевидение (передачи вроде «Поле чудес», эфиры с Кашпировским, Чумековым) и газетные рубрики «Здоровье» главными источниками сведений․
- Культурный код: Традиции суфизма, дервишей и народной медицины Центральной Азии органично переплетались с приезжими модами на «заряженную воду», фототерапию и биолокацию․
- Социальный запрос: Люди лечились не только от телесных недугов, но и от «сглаза», «порчи», страха за будущее детей и финансового руина․
Имена на слуху: от местных «бабушек» до всесоюзных звезд
Если говорить о конкретных личностях, ставших легендами именно в ташкентельском фольклоре того времени, то имена часто уходили в устную традицию: «бабушка из Чиланзара», «знахарь с Бекабада», «девушка, снимающая страх на Мирабаде»․ Официальных архивов с лицензиями у них не было, их популярность держалась на рекомендациях «своих людей»․
Однако в предоставленных исторических справках и воспоминаниях современников (в частности, в интервью актера Станислава Садальского) всплывает имя фигуры всесоюзного масштаба, чья слава в 90-х дошла до каждого угла страны, включая Ташкент:
Евгения Давиташвили (Джуна) — ربما самая медийная целительница той эпохи․ Хотя ее основная деятельность разворачивалась в Москве, в 90-е годы ее сеансы транслировались по центральному телевидению, книги разбирали с полок книжных лавок Ташкента, а пластинки с «заряженной» музыкой и вода продавались на рынках и в киосках «Союзпечати» по всей республике․
Садальский в своих мемуарах отмечал трагические обстоятельства ее жизни и невероятный ажиотаж вокруг персоны․ Для ташкенцев Джуна стала символом того времени — символом веры в чудо, доступное через телеэкран․
Локальные феномены: «Ташкенская школа» целительства
Параллельно со звездами федерального масштаба существовала мощная локальная среда:
- Женщины-практики традиционной медицины (ота-онлар, бичи-онлар): Часто это были пожилые женщины, владевшие знаниями о травах, мазалях, молитвах (дуа) и ритуалах очищения (аллаш)․ Они принимали дома, в махаллях, не рекламируясь․
- Биоэнергетики и «руки»: В научно-технических кружках и домах культуры (ДК Жилстроя, ДК Рабочих) собирались группы по «биоинформационке»․ Люди учились «заряжать» воду, снимать головные боли наложением рук․
- Приезжие мастера: Ташкетн был транзитным пунктом․ Сюда ехали известные по всей стране экстрасенсы (Анатолий Кашпировский, Грабовой, Бронников и др․) с гастролями в Дворец спорта им․ Унусова или Театре оперы и балета․ Очереди за билетами на «сеанс зарядки» тянулись на километры․
Методы и атрибуты ташкентельского целительства 90-х
Арсенал средств был эклектичен и отражал синкретизм культур:
| Метод / Атрибут | Описание | Где встречалось |
|---|---|---|
| «Заряженная» вода | Вода, над которой читали мантры, молились или которую «заряжали» руками/пятиконечной звездой․ | Дома, телесеансы, рынки (продавалась в бутылках)․ |
| Фототерапия | Лечение по фотографии пациента на расстоянии․ | Объявления в газетах «Правда Востока», «Халк сузи», частные приемы․ |
| Травы и мазали (отвары) | Сборы из степи и гор (эфедра, термез, корни ферулы, полынь)․ | Бабушки-травницы на рынках Чорсу, Фархад, Эски-Жува․ |
| Снятие «сглаза/порчи» (назар, жарр) | Ритуалы с яйцом, солью, свинцом, чтение сур Корана или заговоров․ | Махалля, дома знахарей, иногда мечети (неофициально)․ |
| Кристаллы и медь | Ношение медных браслетов, амулетов с кристаллами для «защиты аурой»․ | Ларьки с бижутерией, семинары эзотериков․ |
Роль СМИ и «сарафанного радио»
В отсутствие интернета главными каналами продвижения были:
- Газеты: Рубрики «Народная медицина», «Здоровье», частные объявления: «Избавлю от алкоголизма за 1 сеанс», «Сниму порчу, гарантия»․
- Телевидение: Ташкентское телевидение (ТТК) выходило в эфир с передачами о здоровье, где приглашали и официальных врачей, и народных целителей․
- Аудиокассеты и видеокассеты (VHS): Записи сеансов Кашпировского, Джуны, Бронникова копировались и передавались рука в руку․
- Книжки-блокноты: Мелкие тиражи самиздата или типографий «Фан» / «Ўзбекистон» с рецептами трав и заговорами․
Последствия и наследие эпохи
К концу 90-х и началу 2000-х фурия немного утихла․ Появились строгие законы о лицензировании медицинской деятельности, уголовная ответственность за нелегальное врачевание (ст․ 235 УК РУз)․ Многие «бабушки» ушли в подполье или перешли на формат частных консультаций «по знакомству»․
Тем не менее, феномен 90-х оставил глубокий след:
- Укрепился интерес к фитотерапии — сегодня в Ташкенте десятки официальных фитоаптек и центров восточной медицины․
- Сохранилась традиция обращения к психологам и коучам, которые частично заняли нишу «разговорных терапий», ранее принадлежавшую знахарям․
- В народе живут легенды о тех самых «руках», которые «снимали боль за минуту», и о воде, которая «помогала от всего»․
История «известной целительницы в Ташкенте 90-х» — это не биография одного человека․ Это история о коллективном стрессе и коллективном поиске спасения․ Будь то всесоюзная звезда Джуна (Евгения Давиташвили), чей голос звучал с телеэкранов в каждом втором ташкентельском доме, или безымянная «бабушка из махалли», лечившая травой и словом — они все были ответом эпохи на боль и неопределенность․ Сегодня, глядя назад, мы видим в этом не просто шарлатанство или веру в чудеса, а удивительную живучесть народной культуры и способность людей заботиться друг о друге средствами, которые были под рукой․
Материал подготовлен на основе исторического контекста 90-х годов в Узбекистане и упоминаний в открытых источниках (включая воспоминания Станислава Садальского о Евгении Давиташвили)․ Конкретные имена локальных практиков того времени чаще всего не зафиксированы в официальных архивах и живут в устной памяти жителей города․